Я боюсь летать

Я люблю ездить на поездах. Но, я боюсь летать. Очень. Перед полетом обязательно принимаю успокоительное. Или коньяку хряпну. Тогда как-то спокойнее и мне, и тем, кто летит рядом со мною. Однажды пришлось лететь «на сухую» из Нового Уренгоя на АН-24, вот натерпелась страхов! Весь полет выглядывала в иллюминатор и наблюдала крыло, которое тряслось от встречного ветра. Самолет показался настолько старым, что на нем были заплатки. 

Бедный мой сосед не знал как меня успокоить, страдал от того, что судорожно вцепилась в его руку. Чтобы я чуть-чуть ослабила хватку, он пытался объяснять физику полетов, в которую я никак не въезжала. Потом через день в офисе, он показал мне синяки на своей руке от моих цепких пальцев. Так что мои знакомые все знают, что без коньяка в самолет мне нельзя.

Но с коньяком проблема, ведь пока выпьешь, потом пока дождешься взлета, протрезвеешь пять раз. А с собой проносить нельзя, это я точно знаю. 

Как-то летели с одним моим сослуживцем из Екатеринбурга, где провели неделю в командировке. Я, как умная, запаслась бутылочкой коньяка, маленькой такой, 250 миллилитров. Сейчас, думаю, сядем с Ренатом в самолет и выпьем. Но, не тут - то было. Когда проходили зону контроля, я попалась с этой бутылочкой. Работник аэропорта приказал мне выбросить коньяк! От этого вандализма просто обалдела! Я ответила, что не буду это страшное деяние совершать над бутылкой с коньяком, что, мол, я лучше выпью коньяк залпом, но не выброшу коньяк. 

- Пейте, - равнодушно ответил гражданин в форме.

- Что, прямо здесь? – с надеждой спросила я.

- Не, здесь нельзя, - покачал головой служащий.

- Да? А что нам делать? – я растерянно оглянулась по сторонам.

- Идите вон туда за угол и пейте, - сжалился человек в форме.

Мы с Ренатом без обуви, в одних носках, на цыпочках прошли за угол, быстро открутили пробку и … А как пить будем? Стаканов-то у нас нет, в сумке у меня они были припрятаны. Не бежать же назад к зоне контроля и просить назад сумку, чтобы достать стаканы. И так мы уже обратили на себя внимание достаточного количества человек, того и гляди, что отберут бутылку вообще. 

- Придется пить прямо из бутылки, - решилась я.

- Придется, - плохо скрывая радость и возбуждение от предвкушения халявного коньяка, поддакнул мне Ренат.

Право первого глотка Ренат галантно уступил мне. Я, оглянувшись по сторонам, приложилась к вожделенному сосуду. Не думала, что это так трудно – пить из горлышка, когда всё надо успеть за пару минут. Сделав один глоток, я передохнула. Потом сделала второй, третий. Не могу! Держу бутылку с коньяком в руках, настраиваюсь еще. Ренат преданно смотрит то мне в глаза, то на бутылку. Так тебе и надо, думаю я, подвел меня в командировке, гад. Напился, продрых целый день в номере, а мне пришлось врать заказчикам, чтобы они помогли мне его часть изысканий сделать. Вот и стой сейчас, сглатывай слюни. Не подавись.

Сделав глотков пять, отпив граммов 50-70, я отдала бутылку измучившемуся Ренату. Дрожащими руками тот схватил почти полную тару и начал лихо вливать в себя коньяк. 

- Вот ведь как пить хочет, - подумала я, понимая, что моя доза определена уже отпитым. 

Красиво выпить Ренату не удалось. У него из глаз текли слезы, а из носа выливался коньяк вместе с соплями. 

- Да, оставь ты его, давай выльем,- торопила я собутыльника. Но тот упорно продолжал пить, утираясь рукавом. Я, с удивлением наблюдавшая за таким страстным утолением жажды, испугалась, что Ренат сейчас захлебнется. Неудобно как-то получится. В аэропорту, все-таки. Короче, отобрала я из его цепких ручонок эту гребанную бутылку. Смотрю, а Ренат-то уже хорошенький. Ну, не в том смысле, что я на него запала, а в том, что он уже пьян. Я тебе признаюсь, что мои 50 грамм мне тоже в голову ударили. Но ударили приятно, так, будто палочкой для суши. Рената-то долбануло по-взрослому. Как столешницей от обеденного стола. 

Вот так мы и выплыли через пару минут из-за угла. Представляешь? Заскочили резво, практически гарцуя, а через две минуты, одна - радостная, а второй - с пьяной сопливой рожей. Порадовали мы работников зоны досмотра, которые в курсе наших дел были. Пропустили в самолет нас. Правда, посмеивались.